22 сентября на Московском финансовом форуме замминистра финансов Иван Чебесков сказал ТАСС прямую вещь: если иностранный эмитент заблокирует криптоактив, российский цифровой депозитарий автоматически его стоимость не возместит. Риск несёт инвестор. В тот же день — второе интервью: Минфин не гонится за заранее придуманной долей «серого» рынка. Сначала нужен работающий регулируемый контур, в котором видно, кто посредник, какой риск он берёт и как защищён клиент.
01Что именно сказал Чебесков
Формулировку пересказывает Finversia со ссылкой на интервью ТАСС в рамках МФФ (ТАСС — генеральный информационный партнёр форума). То же — у «Клерка» в тот же день, 22 сентября, 11:18.
«Цифровой депозитарий несёт ответственность за неисполнение обязанностей по учёту, хранению и переходу цифровых валют, за полноту и правильность записей, за неправомерное распоряжение активами клиента. Но ответственность за убытки, возникшие из-за действий лиц, подчинённых праву иностранного государства, несёт инвестор. То есть, если иностранный эмитент по причинам, которые находятся вне контроля российского депозитария, заблокирует конкретный актив, то это не означает, что депозитарий автоматически должен компенсировать клиенту стоимость такого актива».
Дальше он же сказал: риск блокировки иностранным эмитентом действительно есть. Закон делит зоны ответственности. Поэтому для работы с криптой с таким риском введены требования к инвесторам: квалифицированные проходят тестирование и подтверждают, что понимают риск; неквалы — отдельное тестирование и лимит 300 тыс. рублей в год через одного посредника.
02Это не «позиция на форуме». Это уже в законе
282-ФЗ «О цифровых валютах и цифровых правах» подписан 4 августа 2026, в силе с 1 сентября. Мы разбирали его как легализацию крипты для ВЭД, не как «кнопку свободы». Чебесков 22 сентября не придумал новое правило — он проговорил то, что уже стоит в статье 20.
Цифровой депозитарий отвечает за учёт, переход прав, полноту записей по цифровым счетам и за доступ к адресам-идентификаторам. Он отвечает за убытки, если сам неправомерно распорядился активом клиента. Договором эту ответственность можно сузить, если убыток пришёл от неправомерных действий третьих лиц.
Пункт 5 статьи 20 ещё жёстче. Правилами торгов и договором можно прямо написать: организатор обращения, оператор и клиринговая организация не отвечают за убытки из-за действий лиц, личным законом которых является право иностранного государства, — если эти действия направлены на изъятие цифровых валют или цифровых прав либо на ограничение сделок с ними. Текст закона — на kremlin.ru.
Перевод с юридического на человеческий: Tether, Circle, эмитент BNB-токена, иностранная биржа или иностранный кастодиан заморозили кошелёк — российский депозитарий не касса взаимопомощи. Он вёл книгу. Книга не отменяет санкцию эмитента.
03Серую зону не «выводят процентом»
Во втором интервью того же дня Чебесков сказал ТАСС другое — это пересказывает «Комсомольская правда» 22 сентября, 7:49.
«Мы не ставим задачу перевести в легальный контур какую-то заранее установленную долю отрасли. Для начала гораздо важнее создать работающий регулируемый рынок, в рамках которого будет понятно, кто и как оказывает услуги, какие риски принимают на себя посредники и как защищаются права клиентов».
Третье интервью, тоже ТАСС / МФФ, 12:13 — Finversia: значительная часть рынка сегодня вне регулируемого контура, поэтому Минфин опирается на экспертные оценки. После принятого закона ведомство рассчитывает видеть рынок точнее — объём, структуру операций, динамику.
Это не «всех легализуем к пятнице». Это учёт и понятные посредники. На площадке МФФ-2026 про то же говорили и другие участники — Интерфакс фиксирует дискуссию про стейблкоины, некастодиальные кошельки и донастройку после первых практических результатов. Чебесков там же: практическое применение стейблкоинов «пока не до конца понятно».
04300 тысяч и тест — не новость сентября
Лимит для неквалов 300 тыс. ₽ в год через одного посредника Минфин обсуждал ещё зимой. Мы писали об этом в июне: «300 тыс. ₽ и только топ-5». В 282-ФЗ это уже не «готовим», а норма. 22 сентября Чебесков просто связал лимит с риском блокировки: раз эмитент может заморозить актив без компенсации депозитария, неквал не должен заходить на этот риск без потолка и теста.
Для держателя капитала важнее другое. Регулируемый российский контур не делает USDT или USDC «российским активом». Эмитент остаётся иностранным лицом. Запись в российском депозитарии — учёт права, не броня от OFAC, от политики эмитента и от отказа на приёмной стороне. Про приём мы уже писали отдельно: кнопка в Сбере не отменяет 181-И и ОНРФР ЦБ на 2027–29.
«Храню через российского депозитария — значит, государство вернёт, если Tether заморозит» — этой конструкции в законе нет. Депозитарий отвечает за свою книгу и за своё распоряжение. Заморозка эмитента — ваш риск. Если дальше нужен банк или сделка за рубежом, смотрят не на штамп Минфина, а на происхождение средств и на то, примет ли получатель токен с этим следом. См. Pay · ВЭД и вывод под реальное основание.
05Что делать с этим текстом
Не читать его как «крипту в России запретили» и не читать как «теперь всё бело, можно не думать». Читать как карту зон:
- Депозитарий — учёт, записи, доступ к адресу. Не страховщик иностранного эмитента.
- Посредник — должен быть понятен: кто он, какой риск берёт, как защищает клиента. Это ровно то, что Чебесков назвал задачей регулируемого рынка.
- Инвестор — тест, для неквала ещё и потолок 300 тыс. ₽ на посредника. Риск блокировки иностранным лицом остаётся на нём.
- Приём снаружи — закон РФ его не обещает. 20-й и 21-й пакеты ЕС бьют по крипто-рельсу отдельно.
Принцип тот же, что во всём дайджесте: устойчивость даёт прозрачная архитектура, а не надежда, что российский контур «покроет» иностранную заморозку. Легализация — это книга и посредник в реестре. Это не полис.